Маленькая девочка-маньячка
В красном платьице, чтобы не видно было крови,
Убила маму и отца на кухне ночью
Огромным тесаком, которым режут мясо.
Не то, чтобы она их не любила,
Не то, чтобы они ее не понимали,
Она убила их от скуки темной ночью
На кухне, где они ее зачали.
Потом, все той же ночью темной,
Плескаясь в луже  крови темно-красной,
Все та же девочка, в уже от крови мокром платье
Решила с миром всем покончить разом.
И сочиняя сценарии убийства
Своей родни, соседей и животных,
Маньячка-девочка  в от крови грязном платье
Решила и себя в конце прикончить.
Она убила всех – никто ей не перечил.
И тесаком убитых плоть кромсая,
И нанося себе телесные увечья,
Девчушка песенку тихонько напевала.
Про солнце, маму, что всегда пусть будут,
Про море, что пропел на море песни,
И далее, собрав все свои мягкие игрушки,
Она пропела напоследок им прощальный реквием.
Потом зажгла костер ,
И с криком: «Гори ясно!»
Устроила она сожженье мягких тел.
И, наконец, вступив в огонь все в том же красном платье,
Устроила и для себя святое аутодафэ.
(с) Avenus